Инквизитор | Глава 10

Робер почувствовал, как его схватили за рукав, и сфокусировал взгляд на вихрастом мальчишке лет шести. Паренек был одет опрятно, но не по размеру: верно, донашивал чьи-то вещи. Кардинал покопался в мыслях и, к своему стыду, обнаружил, что не знает имени этого мальчика. 

— Как тебя зовут, дружок? — проговорил он насколько возможно мягко. 
— Кристоф, монсеньор. Пойдемте! — мальчишка снова потянул кардинала за рукав сутаны. 

Робер так удивился, что забыл отнять рукав. 

— Куда? Зачем? — спросил он только. 
— К господину Дюруа! Он ве… просил явиться, как можно быстрее. 
— Ну, если ему так надо, — возмущенно начал кардинал, но тут же осекся. — Сенешаль передал что-то еще? 
— Да, монсеньор, — Кристоф покрутил вихрастой головой, освежая память. — Слово в слово: я прочел и все сделал. 

Робер мигом стал серьезным и собранным. 

— Вот как? Что ж, иду. В капитолий? 
— Нет, монсеньор. Сенешаль ждет Вас в своем доме на улице Марсо́. Я провожу! Всего за два су!

Кристоф рванулся вперед, и уже Роберу пришлось хватать мальчишку за одежду. 

— Постой. Я знаю, куда идти, — кардинал не лукавил. 

Адрес второго дома Дюруа, тайного дома, который был известен лишь немногим в Нарбонне, хранился в его памяти, как и тысячи других полезных сведений. Ну, может, и не очень тайного, раз любой нарбоннский мальчишка готов туда проводить всего за два су… 

— А вот тебе там точно делать нечего! Держи свои пять су, — Робер извлек из кармана монетку. 
— Монсеньор, вы, верно, запамятовали, я просил всего два, — запротестовал мальчишка, но разгоревшиеся при виде денег глаза выдали его. 

Целых пять су! С эдаким богатством он станет знаменитым на всей улице! Да что там… Во всем квартале! 

— Я помню, — улыбнулся кардинал. — Держи еще пять, за честность. И беги домой. Будешь шпионить за мной до дома сенешаля — накажу! Ты же знаешь, кто я такой? 

Робер сдвинул брови, стараясь выглядеть сурово. 

— Знаю, — охотно сообщил Кристоф. — Вы, монсеньор, кардинал! Хотя мсье Габо говорит, что Вы — напыщенный индюк, — с детской непосредственностью добавил он. — Но мне кажется, Вы не такой! 
— Ну, спасибо на добром слове, — рассмеялся Робер. — Передай мсье Габо… а впрочем, ничего не передавай. Индюк — так индюк… Но за мной к сенешалю все равно не ходи, понял? 

Кристоф серьезно кивнул. Зачем переспрашивать? Он же уже обещал и даже получил за это целое состояние, десять су! С другой стороны, вдруг этому монсеньору индюку, то есть кардиналу, потребуется помощь? В сам дом он, Кристоф, конечно, не пойдет, раз обещал. Но можно же покараулить на улице! И если кардинал позовет на подмогу из окна, то вот он, тут как тут! Робер уже скрылся в одном из переулков, выходящих на Замковую площадь, но это не беда! Кристоф мог назвать по меньшей мере три способа пройти отсюда до тайного дома господина Дюруа. Поди еще и раньше кардинала поспеет! Можно будет выбрать дерево поближе к окнам, залезть на него и устроить наблюдательный пункт… хотя нет, не стоит. Лучше остаться на земле. 

С недавних пор Кристоф сильно невзлюбил лазанье по деревьям. 

Робер тоже неплохо знал этот город и направился к сенешалю кратчайшей дорогой. На Нарбонну уже опустилась ночь. Над улицами и площадями взошла полная луна, так что недостатка в свете не было. Встречных прохожих было мало, и большая часть из них не внушала доверия. Конечно, в кардинале легко можно было опознать священнослужителя — хотя бы по сутане, хлопающей по ногам в такт быстрым уверенным шагам. Напасть на священника в темном переулке — грех, как ни посмотри! Но вдруг ему попадется неверующий, закоснелый во зле грабитель? 

Кардинал достал из кармана стилет и ускорил шаг. До дома сенешаля осталось всего три четверти лье. Если мэтр Дюруа выполнил все, что написано в письме, которое Робер собственноручно отослал ему сегодня утром, то в этом доме у кардинала будет одно пока незаконченное дело. Глупо было бы погибнуть от кинжала какого-нибудь ночного разбойника в пяти минутах от цели! 

Судьба Роберу благоволила: уже через несколько минут он стоял на крыльце дома Дюруа и изо всех сил дергал за шнур колокольчика. Отворивший дверь слуга безмолвно поклонился кардиналу и жестом пригласил его внутрь. 

— Немой он что ли… — подумал Робер, проходя в большую залу, украшенную ценным деревом и десятком картин в массивных дубовых рамах. 

Горящих свечей здесь было предостаточно! Если бы собрать их и раздать простым нарбоннцам, можно было б осветить целую улицу, а то и две. Верно, сенешалю была чужда идея кардинала жить скромно, даже аскетично. 

Впрочем, обсудить детали интерьера можно и позже. 

— Ваше Высокопреосвященство? — вставший из-за стола человек, полный, рыхловатый, рыжеволосый, на Дюруа ничем не походил. — Господин сенешаль прислал записку с просьбой явиться сюда не только мне? Как Вы пережили сегодняшнюю казнь? Я заметил, что это выбило Вас из седла… Возможно, стоило остаться сегодня вечером у себя, в Сен-Валери? 

Кардинал расплылся в улыбке. Дюруа не подкачал! 

— Епископ Де Шабри, — проговорил он со столь сложной интонацией, что даже искушенный слушатель не определил бы, обращение это к другу или же к смертельному врагу. — Сенешаль пригласил Вас сюда по моей просьбе. 
— О, — Де Шабри отвесил легкий поклон. — Вам достаточно было дать мне указание явиться в Сен-Валери! Ваша скромная обитель расположена высоковато для моих ног, — епископ хихикнул, — но я бы не преминул подняться, если великий кардинал зовет меня. 

Робер покачал головой. 

— Моя келья — не лучшее место для такой встречи, — сказал он. — Тут нужна, как бы это сказать? Конфиденциальность. 
— Ваш покорный слуга весь внимание! 

Кардинал удовлетворенно кивнул. 

— Скажите мне, Де Шабри, почему вы с Жюстин так сильно ненавидели друг друга? 

Епископ удивленно воззрился на Робера. 

— Ну это же очевидно, монсеньор! Я — служитель Святого Престола, великой католической церкви! Я не терплю ведьм и чернокнижников! А Жюстин… у нее тоже не было повода питать ко мне приязнь: это ведь я ее поймал и доставил вам для справедливого суда и казни. 

Де Шабри отхлебнул вина из бокала, заботливо поданного немым слугой сенешаля. 

— Ладно, спрошу по-другому, — покладисто проговорил кардинал. — Почему так ненавидели друг друга вы с Эквиллией? 

Епископ закашлялся: очередной глоток вина попал не в то горло. 

— С кем — с кем? — попытался пошутить Де Шабри, но, метнув быстрый взгляд на Робера, понял, что уйти от вопроса не получится. 
— Мы… скажем так, у нас слишком разные взгляды на некоторые вопросы. 

Голос Де Шабри стал заметно ниже, более хриплым. Кардинал невольно вздрогнул, узнав эти интонации. Он уже слышал их у епископа — в доме Жюстин.

— На какие? — коротко уточнил Робер. 
— А ты умен, — одобрительно заметил Де Шабри, проигнорировав вопрос. — Жаль, что ты казнил эту ведьму. Спросил бы ее. Она бы ответила! Не сразу — так после ваших… — епископ, в котором с каждой минутой оставалось все меньше от смиренного служителя церкви, нарочно подобрал самое грязное, самое мерзкое слово для описания близости между мужчиной и женщиной и изрыгнул его, как отраву. 

Робер даже бровью не повел. 

— Раз Жюстин больше нет, то остался всего один человек, который может мне ответить. И я этого ответа добьюсь так или иначе. 

Де Шабри расхохотался. 

— Интересно, как? Неужто при помощи того ножичка, что держишь в руке? 

Сжав стилет так, что костяшки пальцев побелели, Робер бросился на епископа — и отлетел в сторону, будто отброшенный океанской волной. Воздух на мгновение полыхнул синим, но все быстро утихло. Со стороны выглядело так, будто кардинала сбило с ног порывом ветра. 

Де Шабри осклабился. 

— Эта мерзавка разве не говорила тебе, что у меня тоже есть сила? Гораздо, несравнимо более великая сила!
— Говорила, — прохрипел Робер, с трудом поднимаясь на ноги. 

Воздух в легких кончался подозрительно быстро. 

— А о том, что преодолеть мою защиту простым смертным не по силам, предупреждала? 

Предупреждала, да. Говорила, с Де Шабри не связываться. Но Робер, как видно, оказался не из самых послушных… или не из самых понятливых и сообразительных. 

Или — из самых?

— И давно ты понял? — с интересом спросил Де Шабри, снова отпивая из кубка. — Яды, кстати, на меня не действуют. Зря потратились, — он постучал ногтем по кубку. 
— Давно понял, — с вызовом ответил кардинал. — Ты солгал мне про свою тягу к мужчинам. Я навел справки. Знаешь, что мне ответили? “Де Шабри? Да он ни одной юбки не пропускает! За это его и отлучили, еще месяц назад.” Солгал! Значит пытался якобы постыдным признанием отвести мне глаза от чего-то более важного. 

Робер вздрогнул, вдруг осознав, что было еще одно доказательство, показывающее связь Де Шабри с темными силами.

Глаза!

Доказательство столь ясное, что больше вообще ничего не потребовалось бы! Глаза… Кардинал отчетливо понял: они у Де Шабри всякий раз меняли цвет! То переливаются всеми оттенками зелени, то успокаивают небесной синевой… Разве ж бывает такое с обычными людьми?! О, скольких проблем, скольких потерь можно было бы избежать, заметь он это сразу… “Проницательный”?! Да он был слеп, как крот, и туп, как… 

Робер не смог сходу подобрать уничижительную метафору для этого случая. Да и что толку теперь в таком самобичевании? За его глупость и невнимательность расплатилась Жюстин. 

Де Шабри, повторив в мыслях недавнюю сентенцию про юбки, довольно развел руками. 

— Лестный отзыв. Все верно, мне бабы больше по душе. Но твоя потаскуха мне отказывала, раз за разом! Тут любой разъярится! Ничего, она свое уже получила… Приятно думать, что я так удачно все подстроил. Пентакль, скелеты, обвинения… Записку от сына этого мастерового, как там его… Лефевр, кузнец? Как он удачно подвернулся! Даже от такого отребья, — епископа передернуло от отвращения, — умным людям польза. А уж приезд этого дуралея Романо — как нельзя кстати!..

Лжеепископ распалялся все больше и больше. Кардинал внимательно слушал, не перебивая. 

— А упавший с ветки мальчишка? Импровизация — мой конек. Как удачно он оказался в нужное время и в нужном месте. Я был уверен, что Жюстин не останется в стороне, у нее всегда была такая слабость, — спасать детей. И она не подвела-а! Попалась в ловушку, показав всем свою силу.
— Она не могла иначе, — тихо произнес Робер. — Жюстин спасла многих людей. Многие обязаны ей жизнью. 
— “Не могла иначе”, — передразнил его Де Шабри. — Могла, если б была поумнее. Это ты не мог иначе, когда я подчинил твою волю своим указаниям. Помнишь, в доме Жюстин? Или ты и это давно понял? Когда я приказал тебе сжечь ведьму или раньше?
— Дюруа, Вы слышали достаточно? — вдруг произнес кардинал, разглядывая одну из картин, где мастер изобразил Мадонну с цветком гвоздики в руке³⁷. 

Рама отодвинулась, явив присутствующим потайной ход, неширокий, в четверть туаза, и сенешаля, с пыхтением выбирающегося наружу. 

— Да, Ваше Высокопреосвященство, — кивнул Дюруа. 

Он извлек из ножен новомодное оружие, шпагу из толедской стали. Такие мечи только-только начали появляться во Франции, попав туда от южного соседа, но уже завоевали признание и популярность. 

— Именем закона, Де Шабри, Вы арестованы и будете препровождены в городскую тюрьму Нарбонны, где и станете ожидать суда. 
— Разве овцы могут взять под стражу волка? — вполне искренне удивился лжеепископ. — Причем, эти наглые овцы даже подойти не в состоянии. Вот он, — Де Шабри кивнул на кардинала, — уже пробовал. Боже мой, как вы смешны и жалки!

Вдруг он осекся. Сенешаль, держа шпагу острием вперед, сделал несколько шагов вперед и совершенно неожиданно оказался практически рядом с Де Шабри. 

Шпагой уж точно достать. 

— Единственная глупая овца здесь, — улыбаясь, произнес достопочтимый мэтр Дюруа, — это ты. 

Великолепно отточенное острие вонзилось в живот Де Шабри. Сенешаль еще и провернул клинок, для надежности. 

Чтобы наверняка. 

Он выдернул шпагу рывком, проворно перехватил и снова ударил епископа в корпус, уже выше. И еще раз. И еще. 

— Я полагаю, его защитные чары развеялись, — решил Робер, беспрепятственно подходя к Де Шабри. 

Сжав стилет в руке, он вонзил его прямо в грудь лжеепископа. Лезвие скользнуло вдоль ребра и вошло прямо в сердце. От такой раны человек погибает сразу… но только если это обычный человек! 

Де Шабри еще жил. Стонал от боли, пускал кровавые пузыри, лопавшиеся на губах с алыми брызгами, но жил.

Кардинал довольно кивнул. Ему понравилось и то, что враг так отчаянно цепляется за жизнь, и то, что эти попытки удержать ее будут тщетными. Мигом отступив от всех христианских норм морали, сейчас Робер желал только одного. Чтобы Де Шабри перед лицом неминуемой смерти было действительно больно… и по-настоящему страшно. Чтобы он до самого конца чувствовал, как жизнь утекает из него с каждой каплей крови, с каждым вздохом! Чтобы он понимал это, как и то, что уже ничего не в силах изменить, ни молитвами, ни заклинаниями, ни воззваниями к сатане или кто там у него в покровителях… 

Да, без сомнений, кардиналу понравилось наблюдать за агонией  врага… Впрочем, еще один штрих, последний удар, coup de grace³⁸, не помешает! 

Робер приблизил губы к уху лжеепископа и жарко прошептал: 

— Перед тем, как ты провалишься в преисподнюю, тварь, хочу, чтобы ты узнал. Жюстин жива!

Угольно-черные глаза Де Шабри открылись так широко, как это вообще возможно. Еще пару секунд он удивленно смотрел на кардинала, а затем, так и не произнеся ни звука, упал. Пальцы пару раз царапнули по полу, оставив несколько неглубоких борозд на дорогом дереве, и все затихло. 

— Пожалуй, сдох, — хмыкнул Робер. 
— Что Вы ему шептали про Жюстин? — сенешаль продемонстрировал на редкость острый слух. — Она жива? Каким образом?!

Кардинал грустно вздохнул. 

— Я солгал. Просто хотел отравить мерзавцу последние минуты жизни. 
— Жаль — коротко резюмировал Дюруа. 
— Да. 

В зале повисло тягостное молчание.

— Думаю, для верности падаль стоит сжечь, — наконец, прервал тишину Робер. — Я пришлю людей, они все сделают. 
— Сожгите, — безразлично отозвался сенешаль. — Досадно, что не заживо. Из-за него в костре погибла Жюстин. Этого я никогда не прощу ни ему, ни кардиналу Романо, ни Вам — никому. То, что я сделал, — Дюруа брезгливо обтер клинок об одежду убитого, — это месть за эту девушку. Светлую, красивую и добрую… Такие — большая редкость в нашем мире! А вы ее, — сенешаль неподдельно горько вздохнул, — убили. Именно убили, тут другого слова не подобрать. 
— Но Де Шабри подчинил мою волю себе, Вы же слышали! — запротестовал кардинал. — Мне тоже тяжело это осознавать! Мне будет очень не хватать Жюстин…
— Это неважно, — поморщился сенешаль. — Ваши переживания меня не трогают. Лучше Вам покинуть Нарбонну, Ваше Высокопреосвященство, и сделать это как можно скорее. Люди Вам здесь уже не рады… Я, — Дюруа сделал ударение на этом слове, — Вам здесь не рад. Не знаю, кто победит в противостоянии, церковь или светская власть, но… Вам нужно это противостояние? Святому Престолу это нужно? Если Вас не будет в городе — всем станет лучше. Подумайте об этом, монсеньор, и примите верное решение. 

Мужчины замолчали, думая каждый о своем. 

— А Вы, оказывается, кровожадны, — словно невзначай заметил вдруг кардинал. — Де Шабри было бы достаточно и одного удара вашей шпаги. 

Сенешаль пожал плечами. 

— Это не было приступом ярости. Я себя контролировал! Просто не хотелось останавливаться. Кстати, из Вашего письма я так и не понял, почему Вам не удастся убить Де Шабри, а мне это будет несложно. 

Робер улыбнулся. Пожалуй, этот секрет можно и выдать… Вдобавок, Дюруа наверняка и сам сообразит, только попозже. 

— Когда Вы проболтались, что Жюстин пыталась облегчить Вам зубную боль ведьмовством и не преуспела, я задумался. А бывают ли люди, на которых вообще никакое колдовство не действует? Просто, в силу какой-то их природы… Проще всего было спросить саму ве… травницу. Она сказала, что верно, это случается. Я и решил, что Вы, пожалуй, будете из таких. А значит, легко справитесь с Де Шабри, как… ну, как обычный человек с обычным человеком. Телом-то он ничего особенного не представлял, — кардинал кивнул в сторону трупа лжеепископа, так и лежавшего чуть поодаль в луже собственной крови, уже потемневшей и подернутой пленкой. — И угадал! 
— А если б Вы ошиблись? — возмущенно завопил Дюруа. 

С него мигом слетело все спокойствие: он осознал, насколько сам был близок к смерти, подняв руку на могущественного чернокнижника. Так подставить его под удар! Со стороны кардинала это в высшей степени безответственно!

— Ну, не ошибся ведь, — философски пожал плечами Робер. — В крайнем случае, в Нарбонне пришлось бы назначать нового сенешаля. Эту потерю мы бы приняли с величайшим смирением!

Дюруа пару раз открыл и снова закрыл рот. Сказать хотелось многое! Но после драки кулаками… ладно уж. 

— Зачем вообще Вам понадобилось убивать этого чернокнижника, — проворчал он. — Тоже из чувства мести? Жюстин мертва, ей он уже не угрожает… Или… — внезапно Дюруа осенило. — Она ведь мертва? Казнена? 
— Полагаю, Вы правы, — невозмутимо проговорил Робер, напрочь проигнорировав вопрос. — Дайте мне еще пару дней уладить все дела здесь — и я отбуду. 
— Ответьте на вопрос, Ваше Высокопреосвященство! — повысил голос Дюруа. 
— Не в Рим, нет… — задумчиво продолжил Робер, будто не услышав сенешаля. — В противоположную сторону, и чем дальше — тем лучше. 

Сенешаль, поняв, что ответа не добьется, оставил бесплодные попытки. 

А может, нежелание кардинала отвечать — само и есть ответ?!

— Не смею Вас задерживать, — сухо проговорил Дюруа. 

Робер задумался на мгновение, а затем все-таки произнес: 

— Я долго был о Вас иного мнения. Не очень высокого, мягко говоря. Очень рад, что ошибся. Для меня честь быть с Вами знакомым. 

Кардинал, к названию должности которого уже отчетливо оформилась приставка “бывший”, слегка поклонился и, не дожидаясь ответного слова, стремительно развернулся. 

— Разумеется, она мертва. Вы вместе со мной присутствовали на ее казни, — горько бросил он уже в дверях залы. 

Что ж… Жаль. 

Немой слуга, материализовавшийся, казалось, прямо из воздуха безо всякого колдовства, беззвучно распахнул входную дверь. 

— Не забудьте вылить вино, Дюруа, — прокричал Робер уже с крыльца. 

У него было странное чувство, будто он что-то упустил из внимания. Что-то, на что смотрел практически в упор, но так и не понял значимости увиденного. 

Что-то очень важное. 

Вино? Он напомнил сенешалю про отраву. То, что она окажется бесполезной, было предсказуемо. Кардиналу еще не доводилось травить чернокнижников, но он догадывался, что это — не самая простая задача.  

Картина? Мадонна с гвоздикой? Причем тут она вообще…

Робер зашагал по улице, но это противное ощущение собственной невнимательности не покидало его до самой базилики.

— Ну разумеется, вылью, — пробормотал Дюруа, оставшись в доме один, не считая немого слуги. — Будет он еще учить меня дворцовым интригам, сопляк!

_______
37 Мадонна с гвоздикой (Мадонна с цветком) — картина авторства Леонардо да Винчи, написанная в 1473 году. 
38 Coupe de grace — завершающий удар (франц.)

<< Предыдущая глава | Следующая глава >> | Оглавление | Другие книги | Благодарности | Донаты (CloudTips)