Повелительница Стихий / La Maîtresse des Essences
В каюте разлилась тишина, звонкая, оглушительная после слов Элен.
Проводник.
Вир смотрел на девушку, ища в её зелёных глазах намёк на шутку.
Не нашёл.
– Проводник, – повторила Элен, не отводя взгляда. – Тебе подвластны дороги, двери и границы.
Вир закрыл глаза и выдохнул:
– Капец. Да нет, не капец…
Следом он добавил ещё одно ругательство, в рифму. Элен покаянно развела руками, мол, что есть – то есть. Парень досадливо поморщился.
Дар.
Могущество.
Сверх-будь-они-неладны-способности.
Он выругался ещё раз.
– Ты расстроен, – вздохнула Элен, поникнув головой. – Расстроен и разозлён…
Вир в раздражении хлопнул себя ладонью по бедру.
– А что, нет повода? Я предпочитаю быть обычным человеком. Я, конечно, не боюсь этих Теней и “Спящего”… Хотя нет, боюсь, – поразмыслив пару секунд, поправился он. – До жути боюсь вообще-то. Но ещё страшнее, что я должен что-то сделать. Спасти людей, по твоим словам! Но я не умею быть “Проводником”. Не знаю как! Ты не поверишь, может, но в универах этому не учат!
Сейчас он почти кричал.
– А значит, люди обречены. Потому что я не смогу помочь! И если это всё правда – про “Спящего”, про конец света, – а это скорее всего правда, ты ведь это сказала, а я тебе верю… То нам проще всего сейчас пойти и дружно прыгнуть за борт! Потому что надежды нет, понимаешь?! Только в тупом кино герой учится кунфу за пять минут. В реале на это требуется полжизни, а у нас нет столько времени. У нас осталась неделя в море, потом Марсель. Чему я смогу выучиться за неделю, а главное – у кого? Вы все тоже понятия не имеете, что должен делать Проводник, верно же?
Элен подошла к парню, посмотрела ему прямо в глаза и… крепко обняла.
– Не грусти, Вель, – прошептала она ему на ухо, подкрепляя слова лёгкими поцелуями. – Ты – Проводник по рождению, а не в результате обучения. Когда наступит момент, ты всё сделаешь правильно, потому что это в твоей крови. Я это точно знаю.
Вир вздохнул.
– Откуда ты можешь это знать?..
– Чувствую, – дала девушка самый нелогичный в мире ответ.
И одновременно самый уверенный и успокаивающий.
– Ну, раз чувствуешь… – улыбнулся парень, проводя рукой по её волосам.
Элен снова заглянула ему в глаза.
– Я точно знаю, что ты – Проводник. Дед предположил это ещё давно… Он тебя вычислил!
Вир насторожился.
– Как это, “вычислил”? Я не знаком с твоим дедом, никогда с ним не разговаривал.
– Разговаривал, – улыбнулась девушка. – Правда в переписке с тобой он представился Кристофом, историком из Шерре. Он и фотографии из этого места тебе присылал, помнишь?
Историк из Санкт-Петербурга притворно застонал.
– И тут обман! В вашей семейке хоть иногда, хоть кто-нибудь говорит правду?!
Элен коротко кивнула.
– Я, например.
Парень рассмеялся.
– О, да. Ни разу ещё мне не соврала, ага!
Девушка смутилась.
– Иногда это было вынужденной мерой. Прости.
Вир махнул рукой, мол, что с тобой делать…
– Значит, мсье Анри Дюваль следил за мной? – задумчиво проговорил он.
– А почему я приехала в Санкт-Петербург именно к тебе? – вопросом на вопрос ответила Элен. – Да, дед назвал мне тебя и сказал, что ты, вероятно, Проводник.
– Вероятно?!
– Он предполагал. А я точно знаю, что да, – убеждённо сказала девушка.
– Откуда бы? – удивился Вир.
– Тебе подвластны двери и дороги, – напомнила Элен. – Ты в первый же день нашего знакомства это доказал.
– Как это? – нахмурился парень.
– Дверь со старым замком в Эрмитаже, неработающая дверь в метро, помнишь? Они легко открылись перед тобой.
– Не помню, – честно признался Вир, и его вдруг осенило. – Погоди-ка! Хочешь сказать, что твоя уверенность в том, что я – какой-то там Проводник, построена на такой фигне?!
Девушка ничуть не смутилась.
– Не только. Ты запросто открыл дверь в Кобяковом городище.
Парень фыркнул.
– С Ключом! Помнишь? Я же использовал твой медальон. Это не выглядит чем-то особенным!
Девушка покачала головой.
– Нет, Вель. Этот Ключ – от другой двери. Мой медальон – красного цвета, в наших книгах он зовётся Ключ Крови. Смотри!
Она достала медальон из складок кофты.
– В глазах солнца здесь два рубина.
Вир взял медальон, ещё хранивший тепло тела Элен. Два маленьких красных кристалла заблестели на свету.
– А дверь в ростовском подземелье открывается синим Ключом. Помнишь, там в двери был сапфир? И в медальоне, что мы там нашли, тоже сапфиры!
Девушка вытащила из-за пазухи второй Ключ. Вир взглянул на выгравированное на нём солнце, хотя и так помнил: здесь в глазах у этого светила были синие камешки.
– Ерунда какая-то! Получается, что Ключ был спрятан как раз за дверью, которую он открывает? Но ведь это бред…
Элен отрицательно махнула рукой.
– Не бред. Эту дверь мог открыть только Проводник. И он был со мной… Думаю, дверь бы открылась, даже, если б ты туда какую-нибудь монетку приложил, или просто палец… Это – твоя сила и твоя воля. Хранители всё продумали. Зайти туда за Ключом мог только Проводник!
Вир вздохнул.
– Подумать только… Ещё две недели назад я не был никаким Проводником, ничего не знал о Ключах, и “Спящий” тоже ничего для меня не значил. Жил себе в Питере, работал, ковырялся в архивах…
– Жалеешь? – быстро проговорила девушка, вопросительно взглянув на Вира.
– Ни на мгновение, – твёрдо ответил тот, легко целуя Элен в губы. – Но как быстро и круто может повернуться жизнь. Совершенно в неожиданную сторону!
Элен согласно кивнула. Да, многое может измениться, буквально за секунду.
Парень вдруг выпрямился, его глаза азартно заблестели.
– Знаешь, что? Кажется, есть вариант, который снизит наши риски.
Он вскочил и возбуждённо зашагал по каюте, описывая небольшую окружность.
– Зачем нам вообще открывать саркофаг? Если я смогу в критический момент разомкнуть Границу, что бы это ни было, то давай мы просто выпихнем туда закрытый ящик с демоном. И дело с концом! Такая себе посылочка… – парень довольно потёр руки. – Может принимающая сторона даже обрадуется, что демон по-прежнему надёжно запечатан.
Он хохотнул, но, кинув взгляд на девушку, быстро сник. Элен грустно покачала головой.
– Нет, Вель. Не выйдет. Демон в саркофаге живой, а значит нужно его согласие, чтобы он смог пересечь Границу.
– Всего-то?! – снова завопил Вир.
В голосе уже отчётливо различались истерические нотки.
– А об этом ты когда собиралась мне рассказать? Мало того, что мне надо отправить “Спящего” домой, так ещё и уговорить его на эту поездку! А если он не захочет? Чёрт, он ведь наверняка не захочет! Если он пришёл захватить наш мир, то с какого б хрена ему добровольно возвращаться?
– Мы попробуем его уговорить, – с непроницаемым лицом ответила Элен. – Или убить, если он окажется несговорчивым. Мёртвому, ему не обязательно декларировать желание пересечь Границу, – пояснила она. – Так было б даже проще, но…
– …Но его хрен убьёшь, да? – мрачно закончил Вир.
– Я не обещала, что будет просто! – не выдержала девушка. – Это не весёлая прогулка и не билет в Диснейленд, а “Спящий” – не аттракцион в “Пещере Ужасов”. Он – реальная угроза людям, Вель! Задача у нас сложная, почти невыполнимая… И я пойму, если… – её голос надломился, и она тихо закончила: – Если ты развернёшься и уйдёшь. Когда Орден Пробуждения выпустит эту тварь на свободу, и они начнут захватывать мир, тебя могут оставить в живых. Ты – Проводник, большая ценность. Уверена, они найдут применение твоим способностям. Может даже предложат награду.
Парень понимающе кивнул.
– Награда – это здорово! Люблю награды… Только вот ещё что. Услышу от тебя ещё раз про “можешь развернуться и уйти” – тресну по заднице, так и знай.
Элен всхлипнула и горячо его обняла, уткнувшись лицом в шею.
– Я пошёл с тобой не для того, чтобы предать и сбежать при первой же возможности, – вздохнул Вир, гладя девушку по волосам. – Просто… слишком много всего узнал за короткое время. Мозги кипят! Как вот я должен буду узнать, в какую сторону эта ваша Граница? Допустим, мы нашли “Спящего”, уговорили смотаться домой, проведать своих демонят. Я взял его за руку и… куда вести гада?
– Ты почувствуешь, – убеждённо ответила девушка.
– Мне бы твою уверенность.
– Я думаю, переход Границы должен быть где-то неподалёку от места, где спрятан сам Спящий. Чтобы вести было недалеко, – пояснила свою мысль Элен. – В крайнем случае, можно будет вернуться к Маяку: там сходятся все Границы. Правда там выбрать нужную сложнее всего, – задумчиво вздохнула она. – Но мы попробуем!
– И где этот ваш Маяк? – с подозрением спросил Вир. – На краю света небось?
– Час езды от Парижа, – просто возразила девушка. – В лесу, недалеко от Орлеана. Думаешь, мы в этом городе случайно поселились? – хмыкнула она. – Ключ Крови, кстати, был спрятан в Маяке, дед его нашёл… давным-давно.
– Ключ Крови, – задумчиво проговорил Вир, поглаживая медальон с рубинами.
Его мысли изменили направление: с Границами можно будет разобраться, когда нужда возникнет. До того надо, как минимум, найти этого Спящего, пройти к нему как-то… с Ключами, наверное.
– А как в ваших книгах зовётся этот?
Парень показал на Ключ с сапфирами.
– Ключ Воли, – ответила Элен. – Говоришь, нам плыть ещё неделю? За это время я расскажу тебе всё, что знаю. Готов учиться?
Вир пожал плечами. Можно подумать, у него есть какой-то выбор! Единственный вариант – выяснить про всю эту историю как можно больше. В конце концов, ему хотя бы с учительницей повезло. Такие зелёные глаза, такая восхитительная фигура…
Дни на “Ариадне” текли медленно, похожие друг на друга, как близнецы. Перед Стамбулом на борт с проверкой поднимались пограничники. Отсидеться в каюте не удалось: на палубу созвали всю команду. Пока один офицер обходил корабль со служебной собакой, другой проверял паспорта. Вир и Элен старались не показывать волнения, но получалось не очень. По крайней мере, капитан, глядя на них, недовольно скривил лицо и погрозил украдкой кулаком.
Тем не менее, вскоре пограничники сухо попрощались и отбыли на своём катере. Пронесло… а может это тоже было действие магии Проводника? Элен наверняка этого не знала, но не преминула прошептать с торжеством в голосе:
– Вот видишь?
О выходе в город, конечно, не могло быть и речи: здесь их вполне могли разыскивать обозлённые члены Ордена Пробуждения. Огни Стамбула Вир и Элен провожали грустными взглядами. Взглядами людей, истосковавшихся по твёрдой земле, которая не выпрыгивает неожиданно из-под ног, не кренится и не шатается так, будто сама планета сошла с орбиты и, в лучших традициях средневековых ужастиков, “налетела на небесную ось”.
К вечеру следующего дня “Ариадна” уже вышла в Эгейское море – бирюзовое, неспокойное, с белыми барашками на волнах. Они шли дальше на запад, в открытые воды Средиземноморья. Воздух стал мягче, но в нём уже чувствовалась скрытая мощь большой воды.
Виру, впрочем, было не до географии. Эгейское, Средиземное… Какая, к чёрту, разница? Хоть Баренцево! Впрочем, там, на далёком севере, воды, говорят, спокойные. А здесь…
Здесь его тошнило.
Здесь его с недавних пор прямо-таки выворачивало, и таблетки особо уже не помогали. Увеличивать их дозу он опасался: в инструкции было красочно описано, что тогда может произойти.
Парень лежал на своей полке, поджав ноги и закрыв руками глаза. Ему отчего-то казалось, что в такой позе переносить качку легче.
– Не спишь, – констатировала Элен.
В её голосе не было даже следов вопросительной интонации.
Вир тихо вздохнул в ответ.
– Не могу уснуть, – признался он. – Всё перепробовал. И так, и эдак…
– И никак?
– И никак.
Элен молчала несколько секунд. Потом он услышал, как она спустила ноги с полки, села. Шорох ткани, лёгкий скрип – она перебиралась к нему.
– Открой глаза.
Он открыл. В полумраке каюты её лицо было совсем близко – бледное, сосредоточенное, без тени кокетства или смущения. Она смотрела на него изучающе, как врач на пациента, который скрывает симптомы.
– И давно это продолжается?
Вир скорчил страдальческую гримасу: какая разница? Ему плохо здесь и сейчас.
Элен понимающе кивнула.
– Мы можем попробовать это обмануть.
– Как?
Вместо ответа она устроилась поудобнее на его койке, вытянув ноги, и похлопала по своим коленям.
– Давай сюда. Головой.
Вир приподнялся на локте, посмотрел на неё. В другое время он бы усмехнулся или обрадовался, но сейчас сил на всё это не было.
– Серьёзно?
– Абсолютно.
Он не стал спорить. Переместился, опустил голову ей на колени – и тут же почувствовал, как что-то внутри него отпускает. Не резко, не полностью, а постепенно, будто кто-то откручивал гайку, затянутую слишком сильно много лет назад.
Элен провела ладонью по его лбу, убирая волосы, потом легонько коснулась висков кончиками пальцев. Её руки были тёплыми – не горячими, а именно тёплыми, той самой нужной температуры, которая успокаивает.
– Закрой глаза, – сказала она.
Он закрыл.
– Я бы могла сказать, что это магия, ведьминские штучки, – продолжала она, водя пальцами по его голове медленно, почти лениво, едва касаясь. – Но это не совсем так.
– А как?
– Не знаю. – Она чуть наклонила голову, разглядывая его лицо. – Может, просто тебе нужно, чтобы кто-то был рядом. Не боролся, не спасал, не говорил, что всё будет хорошо. Просто был.
Вир хотел ответить, но не смог подобрать слов. Язык стал тяжёлым, почти таким же тяжёлым, как веки. Качка не прекратилась, но почему-то перестала иметь хоть какое-то значение. Корабль рассекал волны где-то далеко, в другой реальности, а здесь, в маленькой каюте, остались только тепло её бёдер и мягкое, ритмичное поглаживание.
– Засыпаешь? – спросила она.
– Не-а, – соврал парень, хотя слова уже путались.
Элен улыбнулась – он не видел, но почувствовал: что-то дрогнуло в её пальцах, в дыхании, в том особенном молчании, которое бывает только когда женщина рядом улыбается.
– Спи, – сказала она негромко. – Я посторожу твой сон.
– Не уйдёшь?
– Нет.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Она не говорила больше ни слова. Просто гладила его по голове – от лба к затылку, от затылка к шее, – и спустя несколько минут дыхание Вира стало ровным, глубоким, почти детским. Он спал. В первый раз за много дней – без снов, без кошмаров, без глухой внутренней дрожи.
Элен ещё долго сидела неподвижно, боясь пошевелиться, боясь разбудить. За бортом шумело море. Где-то на палубе перекликались матросы. А она гладила его по голове и думала о том, что это, наверное, и есть то самое, о чём она не решалась себе признаться.
Не подвиг. Не спасение мира. Не битва с демонами.
Просто – быть рядом.
Когда это по-настоящему нужно.
Утром Вир проснулся оттого, что качка прекратилась. Море успокоилось, словно эта стихия на время взяла тайм-аут. Элен спала рядом, свернувшись калачиком, и парень долго смотрел на неё, не решаясь пошевелиться. Впервые за долгое время он чувствовал себя отдохнувшим – не выспавшимся даже, а именно отдохнувшим, будто кто-то снял с плеч многодневную тяжесть.
За несколько дней команда немного привыкла к их новому статусу, который лучше всего было бы выразить словами “не влезай, убьёт”. Страх перед ведьмой притупился, местами сменившись острым, почти суеверным любопытством. Матросы украдкой поглядывали на Элен, когда она выходила подышать на палубу, и шептались за её спиной. История о том, как она одним взглядом сковала Миху, уже обросла невероятными подробностями. Никакой открытой враждебности, конечно, не было. Во-первых, никто в команде не видел для этого повода. Что бы там ни случилось на камбузе, все знали, с чего это началось.
“Сами напросились и выхватили люлей”, – подвёл незамысловатый итог Гиви за очередным обедом.
А во-вторых… с такими пассажирами враждовать себе дороже. Мало ли, что они могут сделать!
Получилось, что Элен и Вир как бы заключили с командой негласный договор: вы нас не трогаете, мы вас не трогаем.
Идеально! Верно же?
Примерно в таком ключе размышлял парень, стоя с Элен у леера и рассеянно созерцая волны Эгейского, а может уже и Средиземного моря, разбивающиеся о нос корабля. С каждым днём плавания становилось теплее: “Ариадна” приближалась к тёплым водам, а ясное небо позволяло солнечным лучам прогревать палубу как следует.
VIP-пассажиры, как их ехидно называл старпом, как раз принимали солнечные ванны, когда прозвучал страшный для любого моряка крик:
– Человек за бортом!
Это вблизи берега море уютное и спокойное. Ласковые волны лениво растекаются по песчаной отмели, шурша мелкой галькой… Плавать в нём – одно удовольствие! Но, если до любого клочка суши часы птичьего лёта, такой крик – предвестник беды. А уж если с борта не заметили, – пиши пропало. Даже если человек плавает, как олимпийский спортсмен, обманчиво-медленно корабль будет минута за минутой отдаляться и, наконец, скроется за горизонтом.
И пловец останется один на один со стихией.
На палубе началась суета, больше похожая на хаос, чем на слаженную командную работу. Несколько моряков, перегнувшись через борт, принялись вглядываться в синюю бездну, пытаясь разглядеть, кому же из команды так фатально не повезло.
– Юнга, – раздался, наконец, чей-то голос. – Пашка! Вон, по правому борту. Где чёртова лодка?!
Голос возмущался зря: лодка со спасательной командой уже качалась на волнах. Но… с левой стороны “Ариадны”. Семнадцатилетний сын старпома скорей всего продержался б на воде до её прихода, но течение и инерция неожиданно занесли его прямо под корму, к слепому, смертельно опасному чудовищу – гребному винту.
– Ви-инт! Стоп машина! – только и успел прокричать всё тот же наблюдатель, прежде чем раздался тот самый звук, навсегда врезающийся в память любому, кто его хоть раз слышал.
Глухой, влажный, хлюпающий удар.
Водоворот у кормы окрасился в густой алый цвет. Кровавое пятно быстро расплывалось, превращая кильватер в сюрреалистический кошмар. Каждый моряк считает, что подобное может случиться с кем угодно, но только не с ним! Однако ж, в море бывает всякое.
Когда спасатели подняли тело, на палубе воцарилась мёртвая тишина. Пашку уложили на брезент. Картина была ужасающей. Правое бедро от колена почти до паха было превращено в кровавое месиво. Через рваную рану размером с два кулака зияли обломки кости. Но страшнее всего была кровь – она хлестала пульсирующим алым фонтаном, с каждым ударом ослабевающего сердца заливая палубу. Счёт шёл на минуты, но корабельная аптечка тут была бессильна. Настоящие же медики добраться до “Ариадны” точно не успеют: до ближайшего посёлка на берегу – далеко.
И тогда вперёд шагнула Элен.
– Как его зовут? – коротко спросила она.
– Какая уже разница? – зло ответил кто-то из моряков. – Паша. Зачем тебе?
Девушка не стала ничего объяснять.
– Пустите.
В её голосе не было просьбы.
Матросы молча расступились, рассудив, верно, что пусть себе прощается.
Но девушка прощаться не собиралась. Она опустилась на колени в лужу крови прямо у ног юнги и положила ладонь чуть выше чудовищной раны, там, где ещё можно было нащупать целую кожу.
Не обращая внимания на перешёптывания, она закрыла глаза.
Воздух вокруг неё снова запах озоном. На палубе стало ощутимо холоднее. Вир, затаив дыхание, увидел, как под её пальцами кожа будто натянулась, стала плотнее. Бьющая фонтаном алая струя вдруг дрогнула, ослабела, превратилась в тихий ручеёк и… остановилась.
Рана оставалась зияющей, страшной, но крови… её больше не было.
– Кровь есть Вода, – тихо прошептала она, кивнув собственным мыслям. – Плоть есть Земля и Воздух. Теперь спи, Паша. Не чувствуй ничего.
Мышцы на лице юнги вдруг расслабились. Прерывистое, хриплое дыхание стало глубже, ровнее. Он погрузился в глубокое, неестественно спокойное забытьё.
Девушка поднялась. Она была бледна, с неё капала на палубу кровь, чужая и своя. Она вытерла ладонью тонкую алую струйку, выступившую из носа.
“Какие знакомые ощущения, – подумалось ей мельком. – Будто я проделывала это уже сотни раз!”
Старпому, который глядел на неё, раскрыв рот, она сказала:
– Теперь можно шить. Если кто-то из вас умеет. И надо, наверное, согреть парня. Он выживет, на этот раз.
Тишину нарушил сдавленный возглас. Потом кто-то перекрестился. В глазах матросов читалось смятение. Про “ведьму на борту” знали многие. Кто-то верил рассказам, кто-то нет, считая их откровенным бредом. Но вот сейчас, прямо в эту минуту… О, да. Эту демонстрацию неведомой силы видели все. И это была не чёрная магия, отнимающая жизнь, о которой взахлёб твердили Миха и Хорёк. И уж точно это оказалось непохоже на ярмарочные фокусы. Матросы не знали, что теперь с этим делать и как реагировать. Их к этому точно не готовили!
В тишине вдруг раздался глухой удар по дереву.
Это старпом, чьё имя ни Элен, ни Вир толком не знали, упал перед девушкой на колени.
Следом на колени рухнул, как подрубленный, Миха, только сейчас в полной мере понявший, с какой силой столкнулся. Осознал он и то, что для Элен ничего не стоило отнять его жизнь. Если уж у неё есть возможности эту жизнь удержать… Для неё они, наверное, всего лишь игрушки, фигурки на шахматной доске судеб. И он, Миха, в лучшем случае пешка. Меньше, чем пешка. Смахнуть с доски одним движением руки, никто и не заметит…
А она его пощадила.
– Прости, – выдохнул Миха, вполне искренне.
Элен скользнула по нему взглядом и слегка кивнула.
– Прощаю. Будешь следить за парнем, – негромко проговорила она. – Он проспит не меньше двух суток. Если хоть что-то в его облике не понравится, если лицо станет бледным, если дыхание собьётся, что угодно… Бежишь ко мне и зовёшь. В любое время, днём или ночью. Ду ю андерстенд ми?
Последний вопрос прозвучал бы с издёвкой или даже с угрозой, если бы девушка не улыбнулась, открыто, совершенно по-доброму. Матрос понял, что опасность миновала окончательно, и с весёлой бравадой молодцевато козырнул в ответ:
– Есть, мадам! Разрешите выполнять?
– Мадемуазель, – поправила его Элен, кинув быстрый взгляд на Вира. – Возможно, это ненадолго… Неважно! Несите уже его.
Когда палуба опустела, девушка с благодарностью опёрлась на плечо Вира и умоляюще спросила:
– А меня можно тоже донести до каюты? Сил нет.
Парень без лишних разговоров подхватил Элен на руки. Девушка обняла его за шею и прижалась всем телом. Виру показалось, что у него в руках здоровенный кусок льда, – до того она была холодная.
– Ты в порядке? – спросил парень и сам удивился, до чего фальшиво прозвучал этот вопрос.
Он же видел её состояние. Если это можно назвать “в порядке”, то как тогда вообще выглядит её вариант “что-то нездоровится”?!
– Нет, – честно подтвердила его сомнения Элен. – Но восстановлю силы – и буду в порядке.
– И откуда ведьмы в нашем мире берут ману? – пропыхтел Вир, открывая дверь каюты и сгружая ношу на койку.
– Ну, как это “откуда”? – возмутилась Элен. – Хлебну из тебя крови, вот силы и появятся!
– Сколько надо крови? – деловито поинтересовался Вир, закатывая левый рукав.
У девушки расширились глаза.
– Вель, ты что, шуток не понимаешь? – искренне удивилась она. – Просто полежу немного, и всё пройдёт! Я же не вампир! Их не бывает, кстати.
– Ага, зато ведьмы бывают, – хмыкнул Вир.
– Я не ведьма, – привычно возразила Элен, хотя и без особого энтузиазма.
Действительно, протестовать против такого поименования с каждым разом становилось всё труднее.
“Пусть зовёт, как хочет. Без разницы, верно же?” – прибавила она мысленно.
Вир бережно обнял девушку.
– Знаешь, мне на самом деле всё равно, кто ты, – тихо проговорил парень, прижимая её к груди. – Ангел или демон… Лучше бы конечно, ангел, – торопливо прибавил он. – Но это правда не имеет значения.
Элен постаралась прильнуть к нему ещё сильнее. О, если бы можно было раствориться в этом человеке, стать с ним одним целым!..
– Почему? – быстро спросила она. – Почему не имеет?
– Сама догадаешься? – с лёгкой улыбкой произнёс Вир.
Девушка догадалась.
Она медленно подняла голову, встретившись с ним взглядом. В лучах солнца, пробившихся через пыльный иллюминатор, её глаза сверкнули изумрудными искрами. Парень ответил теплым взглядом серых глаз.
Элен не потупилась, не смутилась, не улыбнулась кокетливо. Просто смотрела – открыто, серьёзно, словно видела его впервые и одновременно знала всю жизнь.
– Вель… – выдохнула она, и это имя прозвучало не вопросом, а утверждением.
Он осторожно, бережно провёл ладонью по её щеке, убирая с лица прядь светлых волос. Кожа под пальцами была холодной, но постепенно теплела, возвращаясь к жизни. Элен прикрыла глаза, чуть повернув голову, чтобы поцеловать его ладонь. Губы – сухие, слегка потрескавшиеся от солёного ветра – коснулись его кожи, и это прикосновение отозвалось во всём теле дрожью, не имеющей ничего общего с холодом.
– Ты вся ледяная, – прошептал Вир, хотя мысли его были уже далеки от заботы о температуре тела.
– Согрей, – попросила она просто.
Он снова притянул её ближе, накидывая плед, который нашёлся на койке. Элен послушно прижалась, уткнувшись носом в его шею, и он чувствовал, как её дыхание – слабое, но ровное щекочет кожу.
– Глупость какая, – тихо рассмеялась она, и смех этот был похож на всхлип. – Я могу остановить кровь, сшить артерию, а согреться сама не в силах.
– Для этого у тебя есть я, – ответил Вир.
Элен отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо. В её глазах блестели слёзы – или это опять игра света? – и улыбка была такой беззащитной, что у парня перехватило дыхание.
– Ты правда не боишься меня? – спросила она шёпотом. – После всего, что видел?
Вир покачал головой.
– Я боюсь не тебя, а за тебя. Боюсь, что в следующий раз ты упадёшь и не встанешь. Он ведь наверняка будет, этот раз. Боюсь, что не смогу защитить. Не умею, и даже не знаю, что тогда надо делать. А тебя… – он запнулся, подбирая слова. – Нет, не боюсь. Ты – самое прекрасное, что случилось в моей жизни.
– Несмотря на…
– Несмотря на.
Элен потянулась к нему сама. Её губы – уже не холодные, а тёплые, живые – нашли его губы в полумраке каюты. Поцелуй не был похож на те, первые – торопливые, обжигающие, на грани. В нём не было ни отчаяния бегства, ни страха перед смертью. Это было обещание. Медленное, глубокое, бесконечное.
Вир притянул её ближе, чувствуя, как под одеждой бьётся её сердце – часто, сильно, в унисон с его собственным. Его руки скользнули под край футболки, коснулись прохладной кожи.
– Je veux être avec toi, – прошептал он, что знал на её языке, искажая произношение. – Давай быть вместе?
Она рассмеялась сквозь поцелуй – тепло, благодарно.
– Ужасный акцент, – выдохнула она, но в голосе не было насмешки, только нежность. – Давай.
Дальше слова стали вообще не нужны. Они растворялись друг в друге, стирая границы между “я” и “ты”, между страхом и надеждой. За иллюминатором шумело море, где-то далеко на палубе перекликались моряки, скрипели корабельные снасти, но здесь, в этой тесной каюте, был только их собственный мир – хрупкий, горячий и бесконечно важный.
Вир целовал её плечи, шею, ключицы – каждую родинку, каждую веснушку, которую успел заметить за эти дни. Элен выгибалась под его ладонями, тихо постанывая от удовольствия, и эти звуки волновали его больше, чем весь остальной мир или миры, вместе взятые.
Когда они, наконец, затихли, сплетясь телами под тонким одеялом, Вир поймал себя на мысли, что впервые за последнее время не думает о Тенях, о Проводнике, о конце света. Только о том, как пахнут её волосы – солью, ветром и чем-то сладким. Только о том, как ровно бьётся её сердце под его ладонью.
– Вель, – прошептала Элен в тишине, – спасибо, что ты есть.
Парень вдруг понял, почему не думает уже о Тенях и “Спяшем”. Потому, что не боится будущего. Потому что оно у него есть.
Потому что у него есть она.
За бортом шумело море, унося “Ариадну” всё дальше от России, от прошлой жизни. Впереди – Марсель, Париж, катакомбы и неизвестность. Но сейчас, в этой каюте, был только этот момент – тёплый, тихий, принадлежащий только им двоим.
Он уснул, чувствуя её дыхание, и во сне ему снилось море – спокойное, бескрайнее, залитое лунным светом. И они стояли на его берегу, держась за руки.
Вдвоём.
<< Предыдущая глава | Следующая глава >> | Оглавление | Другие книги | Благодарности | Донаты (CloudTips)