Проводник / Le Passeur
Первые два дня плавания прошли в призрачном спокойствии. “Ариадна”, мерно раскачиваясь на длинной, усталой волне, разрезала носом свинцовые просторы Чёрного моря. Небо было низким, затянутым в сплошную серую вату, из которой временами сеяло холодной, колючей моросью. Вир и Элен большую часть времени проводили в своей каюте, по площади ненамного больше кладовки. Нет, им действительно предоставили наиболее комфортные на корабле условия: у остальной команды вообще было лишь одно общее помещение для сна. Просто “Ариадна” вся, целиком сильно уступала в удобстве круизным лайнерам.
“Пассажиры” прекрасно это понимали и не жаловались.
Куда хуже было, что таблетки от укачивания, судя по всему, закончатся куда раньше, чем плавание. Видимо, в Новороссийске была куплена маленькая упаковка: не послушали доброго совета Грека! Теперь придётся за это расплачиваться. Либо идти на поклон к старпому, или кто тут у них отвечает за медицину, просить спасительную таблетку. Это если они тут вообще есть. Морякам-то это, пожалуй, без надобности, могли и не запасти. Если от волны мутит на палубе, то надо не лекарства горстями лопать, а другую работу искать.
Иногда, закутавшись в куртки, Вир и Элен “гуляли” на небольшом участке палубы, у леерного ограждения. Сюда им негласно разрешили выходить, и здесь они вроде б никому не мешали.
Они были призраками, как и хотели. Команда из двух-трёх десятков человек – интернациональная смесь русских, белорусов, украинцев, а ещё тут был грузин и даже филиппинец, – их игнорировала. В лучшем случае кивали, проходя мимо. В худшем – смотрели сквозь них, словно видя пустое место. Но такое отчуждение поначалу даже радовало.
Капитан, суровый мужчина лет пятидесяти с лицом, словно вырезанным ветрами из соляной глыбы, представился им раз – сухо, по-деловому: “Капитан Гордеев. Вы – пассажиры. Ваша задача – не создавать проблем. Моя – доставить вас в Марсель. Надеюсь, наши интересы совпадают”. На этом общение завершилось.
Но к вечеру второго дня что-то изменилось. Игнорирование сменилось вниманием, от которого становилось неуютно. Сначала это были просто взгляды, задерживающиеся на Элен дольше обычного, когда она проходила в камбуз за своим пайком – консервами и хлебом. Но потом раздался и первый голос.
Элен несла две миски с макаронами и тушёнкой. Из тени надстройки, где обычно курили, раздался низкий, сиплый смех.
– Смотри-ка, наша пассажирочка такую ж жратву берёт, как и мы. Небось и посуду сама моет, – произнёс самый крупный из матросов, по кличке Миха. У него было багровое, обветренное лицо и маленькие, глубоко посаженные глазки. – И не западло тебе, девчуля? Ты ж наверное по мишленовским ресторанам привыкла, а тут Гиви готовит такую…
Порыв ветра заглушил последнее слово, но догадаться было вовсе не сложно. Кока, щуплого грузина с перебитым носом, там, впрочем не было вовсе. Иначе Миха бы может и поостерёгся так отзываться о его стряпне. Кстати, вполне пристойной, даже вкусной.
Несмотря на сломанный нос, выдававший непростой характер Гиви, шансов победить Миху в драке у того, пожалуй, не было. Но только распоследний идиот станет обижать кока, человека, от которого буквально зависит, не пропустишь ли ты тот же Стамбул, безвылазно поселившись в гальюне.
Элен сделала вид, что не слышит, и ускорила шаг. Вир, стоявший у входа в их каюту, почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он встретился взглядом с Михой. Тот лишь ухмыльнулся, выпустив струю дыма, и что-то сказал своему напарнику, вертлявому парню по кличке Хорёк. Тот захихикал.
– Не вздумай лезть к ним разбираться, – предупредительно проговорила Элен, почувствовав настроение друга. – Я не обращаю внимания: мужикам нечем заняться, бывает.
– Я и не лезу, – с сожалением вздохнул Вир. – Их больше.
– Если они перейдут границу – пожалуюсь капитану, – предложила девушка. – Он вроде не любит проблем…
Но на третий день “не обращать внимания” стало невозможно. Взгляды стали наглыми, оценивающими.
Раздевающими.
Шутки – грязнее, приправленными откровенным похабством. Теперь они звучали не за спиной, а прямо в лицо.
Обедали они в углу камбуза, за отдельным столиком. Гиви ставил им еду, как правило – без слов. В тот день он принёс по тарелке перловки с гуляшом. Когда он вышел, на пороге появился Хорёк. Он прислонился к открытой двери и, жуя зубочистку, уставился на Элен.
– Холодно у вас в каюте-то? – спросил он сладковатым голосом. – Зябнешь по ночам, небось. А у нас в кубрике тепло. И места много… на всех хватит.
Вир вскипел мгновенно. Он встал, отодвинув тарелку.
– Отвали.
Хорёк даже не вздрогнул. Он медленно перевёл взгляд на парня, и в его глазах вспыхнуло что-то радостное, хищное.
– О, защитник выискался, – пропел он. – А мы что? Мы же ничего. Просто побеседовать пришли. С девушкой. Она же у нас иностранка, культурная. Нам с ней есть о чём поговорить.
За его спиной в проёме появились ещё двое – Миха и филиппинец, которого звали, вроде бы, Карлос. Они молча встали, перекрыв выход.
– Я сказал, отвалите, – голос Вира дрогнул от ярости.
– А ты кто такой, чтобы указывать? – мягко спросил Миха, делая шаг вперёд.
Он был на голову выше парня и, пожалуй, вдвое шире в плечах.
– На нашей палубе – наши правила. Мы тебя кормим, поим, а он тут командует. Нюх потерял?
– Мы платим капитану, – возразил Вир негромко, но веско. – Платим столько, что ему будет проще вас на берег в утиль списать. И набрать таких же чепушил, три рубля пучок. Но это уже не наше дело. С ним рассчитываемся в Марселе, так я за каждый такой косяк, – он махнул рукой в сторону Михи, – штраф ему обосную.
Аргумент был неплохой. Капитан и впрямь мог бы предъявить счёт за недоплату тем, из-за кого она возникла. Но то ли Миха решил, что оно того стоит, то ли вовсе был туповат и просчитать последствия хотя бы на два шага вперёд не мог.
– Штраф он собрался деду Гордею объявлять! Слышь, камрады? – Миха глумливо загыгыкал. – Штрафовалка не выросла, лабух!
Остальные матросы поддержали Миху нестройными смешками.
– Потом поплакаешь кэпу в платочек, – продолжал веселиться тот. – Где он тут, кэп? А нету!
Миха развёл руками, иллюстрируя сказанное.
– Зато мы здесь, – подключился Хорёк. – Так что, выбирай, девчуля, сама или… не сама. Ду ю андерстенд ми?
– Просто уйдите, пожалуйста, – тихо, но чётко проговорила Элен.
Её спокойный, холодный тон, казалось, на секунду озадачил компанию. Но лишь на секунду.
– О, “пожалуйста”! – захихикал Хорек. – Слышали, ребятки? Вежливая. Люблю таких.
Он сделал шаг к её столику. Вир бросился вперёд, чтобы встать между ними, но могучий захват Михи сомкнулся на его плече и отшвырнул к стене.
Удар головой о металлическую переборку оглушил. В ушах зазвенело. Он увидел, как Элен резко поднялась, отодвигая стул. Её лицо было белым как мел, но губы сжаты в тонкую, решительную линию.
– Не троньте его, – сказала она, и в этом голосе впервые за всё время знакомства Вир услышал сталь.
– А мы и не будем, – успокоил её Миха, всё ещё держа парня прижатым к стене. – Он же сам лезет. Ты лучше на нас посмотри. Мы весёлые, давай к нам… сама, да?
В эту минуту в камбуз вошёл кок. Он одним взглядом оценил обстановку, брезгливо сморщился и, взяв пачку сигарет, вышел обратно, хлопнув дверью. Предательский звук щелчка прозвучал громче выстрела. Они остались одни.
– Вот видишь, – прошипел Хорёк, приближаясь к Элен. – Все всё понимают. Долгое плавание, скука… А тут такая красавица. Познакомимся поближе?
Его рука потянулась, чтобы коснуться её волос. Вир рванулся, но железная хватка Михи не ослабла. Он видел, как Элен отпрянула, как её глаза метнулись к двери, к иллюминатору – никого. И в её взгляде, поверх страха, промелькнуло то самое, страшное понимание – конец игры. Маски сброшены.
Дальше – только сила.
– Отпусти его, прямо сейчас, – сказала Элен, и её голос внезапно изменился.
В нём не было ни просьбы, ни угрозы. Это был приказ. Тихий, ледяной и не допускающий возражений.
Миха фыркнул.
– Ого, заговорила…
Он не закончил. Потому что девушка повернулась к нему. Она не делала резких движений и уж тем более не принимала боевую стойку. Она просто посмотрела на этого человека. И её зелёные глаза, обычно цвета морской волны, стали тёмными, почти чёрными, бездонными, как ночное небо над океаном.
– Я сказала: отпусти.
И произошло нечто, от чего у Вира кровь застыла в жилах. Миха, этот громила, вдруг дёрнул рукой, будто его коснулись раскалённым железом. Его пальцы разжались. Вир, потеряв опору, едва удержался на ногах. На лице матроса появилось странное, тупое недоумение. Он смотрел на свою собственную ладонь, словно не понимая, как она могла его ослушаться.
– Что за… – начал он.
Но тут вмешался Карлос. Молчаливый филиппинец, казалось, лишь ждал команды. Он резко шагнул вперёд, и в его руке блеснул короткий, тупой нож. Вообще такой больше подходил не для убийства, а для хозяйственных работ, но от этого был сейчас не менее страшным. Не убьёт – так покалечит.
– Babaylan! Колдунья, – сипло произнёс он. – Глаза… У неё глаза…
Его страх был каким-то непривычным, по крайней мере для русских. Не рациональным, а древним, суеверным. И этот страх сделал его опасным. Он бросился на Элен, не как человек на человека, а как загнанная в угол крыса на… да на кого угодно. Животное чувство обречённости, ужаса перед неизведанным и оттого невероятно опасным сделало своё дело.
И тогда Элен перестала, как оказалось, сдерживаться.
Она не закричала, не замахала руками. Она выдохнула. Коротко, резко. И в тёплом, пропахшем кашей и тушёнкой воздухе камбуза вдруг запахло озоном – как после грозы.
И повеяло холодом.
Тем самым, пронизывающим до костей холодом, который Вир чувствовал в архиве и в Кобяковом городище. Но теперь холод исходил от девушки.
И в углах камбуза под столом, за кулером с водой зашевелилась полутьма.
Тени.
Они, пожалуй, не были такими плотными и оформленными, как те, что преследовали Вира и Элен в Кобяковском городище по велению Ордена. Эти были просто сгустками тьмы, откликающимися на зов. Но нападавшим и таких было достаточно.
Тёмные полосы лентами рванулись по полу, обвивая ноги Карлоса. Он вскрикнул – высоко, по-бабьи – и рухнул, словно споткнулся о невидимую проволоку. Нож с лязгом отлетел в сторону. Филиппинец забился, пытаясь стряхнуть с ног чёрные ленты, но те лишь туже сжимались, впиваясь в ткань брюк. Физическую боль ещё можно было пересилить! Но Тени наполняли суеверного матроса таким ужасом, что он всерьёз решил: сейчас остановится сердце – и всё.
– Ведьма! Она ведьма! – завизжал Хорёк, отскакивая к двери. Его лицо тоже исказилось от испуга.
Миха опомнился. Его собственный страх был приглушён злобой и алкоголем в крови. С рёвом, больше похожим на рык раненого зверя, он ринулся на Элен, забыв про второго “пассажира”. Его кулак, размером с хорошую дыню, взметнулся для удара.
Вир не думал. Он прыгнул на спину матроса, обхватив его шею руками. Это было примерно как вцепиться в ствол многолетнего дуба. Миха лишь фыркнул от раздражения и, не сбавляя хода, рванул дальше, сдёргивая с себя Вира как назойливого щенка. Тот упал на пол, больно ударившись локтем.
Но этот краткий миг замешательства всё равно очень помог Элен. Она не отступила. Она шагнула навстречу Михе, подняв руку.
– Стой, – произнесла она.
И это было не просто слово. Будто под приказом, обязательным к исполнению, кто-то, неизмеримо более высокого ранга и звания, поставил печать.
Миха остановился. Не потому что испугался “какую-то девчонку”. Его тело просто перестало слушаться. Он замер в нелепой позе, с поднятым кулаком, глаза расширились от непонимания и нарастающей паники. Он пытался пошевелиться, но мышцы не повиновались.
Наступила тишина. Слышалось только тяжёлое дыхание Карлоса на полу и прерывистое сопение Хорька, прижавшегося к двери.
– Вы хотели познакомиться поближе? – спросила Элен. Её голос был спокоен, но каждый звук отдавался в металлических стенах камбуза. – Теперь знакомы. Вы теперь знаете, кто я. И что я могу сделать.
Она медленно обвела взглядом всех троих. В её взгляде не было злорадства. Была холодная, безразличная ярость, как у хищницы, защищающей свою территорию.
– Если кто-то из вас подойдёт ко мне или к нему, – она кивнула на поднимающегося с пола Вира, – ближе чем на три шага, я не буду вас останавливать. Я не буду жаловаться капитану. Я просто сделаю так, что вы навсегда забудете, как ходить. Как дышать. Как жить. Очень быстро забудете, буквально за несколько минут. Но это будут очень неприятные для вас минуты. Последние. Понятно?
Хорёк закивал так быстро, что, казалось, сломает шею. Карлос, бледный как покойник, просто закрыл глаза. Миха издал булькающий звук – возможно, попытался что-то сказать, ответить.
– И ещё, – добавила Элен. – Раз уж вы так кстати подвернулись, то с сегодняшнего дня будете носить нам еду в каюту. Самую лучшую, какая тут будет. И оставлять у двери – вряд ли мы захотим вас видеть. Когда я выхожу на палубу, отворачивайтесь. Делайте это очень старательно, ладно?
Она улыбнулась и опустила руку. Миха с грохотом рухнул на колени, кашляя, отхаркиваясь и хватая ртом воздух. Сила, сковавшая его, исчезла так же внезапно, как появилась.
– Теперь убирайтесь, – сказала Элен, и в её голосе впервые появилась усталость. – И уведите его, – она указала на Карлоса.
Тени, которые обвивали филиппинца, развеялись, как дымка на горизонте. Матроса не пришлось вести: он сам вскочил на ноги и, не оглядываясь, бросился к выходу, оттолкнув Хорька. Миха, пошатываясь, тоже поднялся и, бормоча что-то невнятное, поплёлся за ними, не смея даже бросить взгляд в сторону Элен.
Но череда неудач для этих матросов ещё не закончилась. Просто взять и уйти не получилось: неожиданно, пятясь спиной вперёд, в камбуз вернулся Карлос, с ещё более несчастным видом, чем уходил.
– Карлито, ты чего? – начал было Хорёк и осёкся: следом, чеканя шаг, вошёл капитан.
Оглядев собравшихся, он устало, с какой-то обидой в голосе произнёс только:
– Я же говорил, не люблю проблем!
– Никаких проблем нет, капитан, – Элен лучезарно улыбнулась. – Так, недоразумение… Но мы с вашими ребятами уже обо всём договорились. Правда, ребята?
Те нестройно закивали, мол, достигли с пассажирами полного взаимопонимания, и вообще, приносят извинения, если что не так.
Гордеев если и понял, какого рода было недоразумение, решил, что раз всё само собой успокоилось, так тому и быть. Хмыкнув и кинув напоследок суровый взгляд из-под седых бровей, он развернулся и вышел вон. “Ребята” гуськом потянулись следом.
Дверь захлопнулась. В камбузе воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом машин и свистом ветра за иллюминатором. Запах озона и холод постепенно рассеивались.
Элен вдруг обмякла, схватилась за край стола, чтобы не упасть. Вир бросился к ней.
– Ты в порядке? Что это было?.. – Он не знал, что спрашивать в первую очередь.
Впрочем, догадывался, каким будет ответ на второй вопрос.
– Потом, – выдохнула она, и её губы дрожали, не от страха, а от колоссального напряжения, от затраты той силы, что была в ней. – Сейчас… сейчас просто посиди со мной.
Они сидели в опустевшем камбузе, и Вир держал её за руку, чувствуя, как та медленно наливается теплом, становится мягкой и… ну, человеческой, обычной.
Как у всех.
Он смотрел на это хрупкое существо, которое только что одним взглядом и парой жестов остановило трёх здоровенных мужчин, и понимал, что не знает её вовсе.
И боится.
И восхищается.
И… Наверное, так?.. И любит.
Всё сразу. Получался густой коктейль из эмоций и чувств.
За стенкой камбуза, на палубе, раздались торопливые шаги. Для разнообразия – просто шаги: какой-то матрос спешил по своим делам. Жизнь на корабле продолжалась. А в камбузе всё ещё была разлита тишина. Она была густой, тяжёлой, как вода на глубине. Вир не отпускал руку девушки, бережно, успокаивающе поглаживая её по тыльной стороне ладони.
Элен с благодарностью сжала его пальцы. Обычный жест. Но эта “обычность” теперь была обманкой. Он смотрел на её профиль, на ресницы, отбрасывающие тень на бледную кожу, на едва заметные на ней веснушки. Она была здесь, рядом, девушка из плоти и крови, но между ними внезапно выросла стена изо льда и несказанных слов.
– Элен, – начал Вир тихо, и его голос прозвучал хрипло от недавнего напряжения. – Кто ты? Я серьёзно. Хватит обещаний про “расскажу потом”. Сейчас. Прямо сейчас. Пожалуйста!
Она не отвечала, глядя в тёмный круг иллюминатора, где лениво плескалось Чёрное море.
– Ты не человек, – продолжил парень, настаивая. – По крайней мере, не обычный человек. Я видел, как филиппинца схватили Тени. Ты их призвала! Кто ты? Хочу знать всё! – решительно закончил он.
Элен медленно повернула к нему голову. В её глазах не было прежней насмешливой искорки, только усталая, взрослая серьёзность.
– Ты прав, – сказала она наконец. – Хватит игр. Но это не будет приятной сказкой, Вель. И ты, наверное, пожалеешь, что настаивал.
Парень пожал плечами.
– Я уже по уши в этой истории. Хуже не будет. Рассказывай. Начни с деда. Я уже понял, что он такой же историк, как я король Франции…
Элен очень странно на него взглянула, но промолчала.
– У вас целая секта Хранителей, да? Как Орден Пробуждения, только с обратным знаком. Те – плохие парни, а вы – хорошие, так?
Девушка кивнула.
– Примерно.
– А не наоборот? – бесхитростно уточнил Вир.
– Встретишь их близко – быстро определишься, – ехидно проговорила Элен. – Если успеешь.
Они вышли из камбуза и не спеша направились к своей каюте. Отношение к пассажирам заметно изменилось. Раньше, если им попадался какой-нибудь матрос, то следовал равнодушный обмен кивками. Сейчас же встречные старались прошмыгнуть мимо как можно незаметнее, будто мыши на складе.
“Растрепали”, – понял Вир.
Неизвестно, что именно Миха, Хорёк и филиппинец сказали остальным, но перемены были настолько очевидны, что парень даже забеспокоился: не ссадят ли их в ближайшем порту, отказавшись везти дальше за любые деньги.
Элен, напротив, это изменение порадовало.
– Боятся, значит, не тронут, – пояснила она. – Это хорошо.
– Ага, – кисло кивнул парень. – Подсыпят что-нибудь в еду, а потом – за борт демонов! И все счастливы… кроме демонов.
– Я не демон! – запротестовала девушка.
– Угу, помню, – Вир остановился, отпирая дверь каюты и пропуская подругу вперёд. – Ты некомпетентная ведьма. Из хорошей, доброй секты.
– Я…
– Твоя история менялась уже столько раз, что я запутался. А следующей версии будет тяжеловато поверить, – вздохнул парень.
Элен резко развернулась, взметнув волосами, и буквально впилась в губы парня.
Поцелуй, жаркий, как огонь, горячий, как расплавленная сталь, длился долго.
– А так? – выдохнула девушка, оторвавшись, наконец,
Вир тоже сбил дыхание.
– Так легче, – признал он. – Но всё-таки…
– Тогда рассказываю, – решительно проговорила Элен. – Мы – Хранители Границы, которая разделяет миры.
– Ну, охренеть теперь, – хмыкнул парень. – Ещё и миры! А я, значит, Сэм Винчестер…
– Заткнись и слушай!
Кажется, Элен впервые за всё время знакомства повысила на него голос. Когда злятся иные девушки, парням стоит больших трудов сохранить серьёзность. Выглядит это, как будто милый пушистый котёнок смешно топорщит шерсть на загривке, стараясь казаться большим страшным зверем.
Сейчас Вир был бесконечно далеко от такого ощущения. Сейчас ему скорее казалось, что он стоит в центре лесного пожара, настоящей огненной бури, которую всего минуту назад легкомысленно считал костерком возле палатки.
Элен пару секунд его изучала, затем удовлетворённо кивнула и продолжила:
– Мы не знаем, что там, по ту сторону. Но убеждены, что лучше и не знать. У нас есть повод так считать. В наших книгах описаны страшные вещи, которые случатся с этим миром, если разорвать Границу. Ты прочитай хотя бы ту, что у тебя в рюкзаке. Там тоже найдёшь немало интересного.
– А “мы” – это…
– “Мы” – это я, мой дед, Зарубин, ещё пара человек… – девушка не договорила.
– Допустим, – пожал плечами Вир. – Я уже верю во всякое… В конце концов я видел Тени в Кобяковке, чувствовал их прикосновения… Бррр, – парня передёрнуло от некстати нахлынувших воспоминаний. – И видел тебя “в действии”, полчаса тому назад. Почему ты до сих пор не объяснила мне всё? Ты явно в теме. Может хватит уже секретов и тайн? Ты мне доверяешь вообще?
– Абсолютно. Спрашивай, – кротко проговорила Элен, приняв окончательное решение. – Любые вопросы.
Парень удовлетворённо кивнул.
– Ты ведьма? – задал он сразу, в лоб, первый вопрос.
– Нет, – девушка мягко покачала головой. – Никаких заклинаний, никакого “Хогвартса” в моей жизни не было. Но я умею… взаимодействовать с материей, скажем так. Управлять ей. Просить откликнуться. Это не колдовство. Скорее что-то вроде тонкой настройки.
– Настройки чего?
– Окружающей реальности.
Вир пожал плечами.
– Ну, не знаю… По мне так вполне ведьма. Ладно, принято. Следующий вопрос: кто такие Хранители?
– Защитники, – одним словом ответила Элен.
– “Стражи на границе миров”? – процитировал Вир название одной книги.
Девушка согласно кивнула.
– Можно и так сказать.
– И как? Успешно у вас получается сторожить наш покой?
Вир нервно хохотнул. Верный признак, что начинает понимать, проникаться и верить.
– Вполне, – с непроницаемым лицом заверила его Элен. – Наша семья вот уже триста лет стоит на одной из Границ.
– Между чем и чем? – парень нахмурился.
– Между “здесь” и “там”. Между твоим миром, где дождь мокрый, а огонь жжётся, и… другим.
“Наверное, врёт про успешность, – неуверенно подумал парень, – иначе откуда бы у нас взялся “Спящий”? Кстати…”
– Кто такой “Спящий”?
– Демон из мира, что лежит по ту сторону границы. Однажды он попал в наш мир. Пролез как-то! – неожиданно зло процедила девушка, словно говоря о личном враге. – Пролез и… застрял тут. Возможно, пытался вернуться, но не смог. Прошлые Хранители схватили его и заточили в… таком саркофаге, запечатав все замки. Считается, что он устал от этих попыток вернуться, и спит там, укрытый Тенями. Поэтому иногда его зовут “Тот, кто всегда в тени”, – так говорил дед в своих записях.
Вир удивился.
– Спит?! Так, значит Тени его… нейтрализовали? В Кобяковке ты говорила, такой сон – навсегда.
– Это для человека навсегда, Вель, – вздохнула девушка. – Демонам такое не грозит.
– Ладно, и это принял, – проворчал друг. – А чего хотят “плохие парни”?
– Орден Пробуждения? – уточнила Элен. – Открыть это хранилище, сломав печати. И выпустить демона. Они уверены, что он будет им благодарен.
– А он будет? – хмыкнул парень.
Элен пожала плечами.
– Возможно.
– “Кто разбудит Спящего – потеряет душу”, – вспомнил Вир надпись на гравюре.
– Вот это вероятнее, – согласно кивнула Элен.
– А что с остальными людьми?
Девушка красноречиво вздохнула и провела пальцем по горлу. Интернациональный жест, понятный каждому, в любой точке мира.
– Значит, наша задача – вышвырнуть “Спящего” к себе домой, – подытожил Вир. – Приемлемая. Что для этого надо?
Элен внимательно посмотрела парню прямо в глаза.
– Проводник. Тот, кому позволено размыкать Границу, не разрушив её. Открывать двери. Потому что сам демон наверное не захочет убираться к себе. Проводник – это редчайший дар. Человек, чья душа… или сущность… может служить мостом, не разрушая берега. Его искали всегда. Дед… он изучал не только Орден. Он искал следы Проводника в исторических хрониках и в биографиях.
– Очень интересно! – рассмеялся Вир. – И как же это технически сделать? Пересечь эту вашу границу…
Ответ Элен быстро оборвал его смех.
– Мы думали, ты нам расскажешь. Ведь Проводник – это ты.
<< Предыдущая глава | Следующая глава >> | Оглавление | Другие книги | Благодарности | Донаты (CloudTips)