На следующий день солнце вроде бы было таким же ослепительно ярким, как и вчера, но в воздухе незримо витала тень от слов Сони. Ребята решили остаться на вилле – купаться в бассейне, загорать, просто бездельничать.
За завтраком Костик, сверкая свежим, перечеркнутым глубокой царапиной, фингалом под левым глазом, принес Нике извинения.
Стоя. При всех.
– Не знаю, что на меня вчера нашло, – расстроенно добавил он. – Вел себя, как баран. Вы ж меня столько лет знаете! – парень посмотрел сначала на Дениса, потом на Нику. – В курсе же, что я не такой!
– В курсе, – Денис тоже поднялся. – Я жалею, что не сдержался. Но и ты пойми, – он поймал взгляд друга. – Обозвал бы меня – я слова б в ответ не сказал!
– Сказал бы, – тихо поправила Ника, сбив заодно накал пафоса. – Ещё и как!
Все рассмеялись.
– Но ты доставал мою девушку! – Денис не дал сбить себя с мысли. – И обзывал её.
– Да херню творил, факт, – повторил Костик. – Но по морде-то – это уже перебор! Нет?
– Наверное, да, – признал Денис. – Я не хотел, чтобы так вышло.
– А уж я-то как не хотел, – проворчал Константин, машинально потерев щеку, где красовался синяк. – Ладно… Проехали? Мир?
Денис без раздумий пожал протянутую руку. Ника с облегчением выдохнула: ссор она не любила, а ссор между друзьями – тем более. К тому же, девушка чувствовала себя неуютно, потому что причина этой размолвки заключалась в ней, как ни крути.
С утра дождя не было, но цвет туч, закрывших небо до горизонта, намекал, что это может измениться в любую минуту. Да и море ещё здорово штормило.
Но любителям поплавать и на вилле было неплохо. Бассейн хоть и остался пока без нагрева, но в Сочи в июле можно обойтись и без него.
После завтрака Соня разлеглась в шезлонге на краю бассейна, расслабившись, и вроде бы не собиралась выполнять вчерашнее обещание “все рассказать” прямо сейчас. Ника решила не настаивать: успеется ещё! Пусть подруга отдохнёт. В конце-то концов, она здесь именно за этим, а вовсе не в качестве лектора по паранормальным явлениям.
Дом, пусть и всего-то в три этажа, на самом деле был огромным, с множеством малозаметных мест и укромных уголков. Здание было не новым: какой-то купец выстроил себе этот особняк ещё в начале прошлого века. А в начале нынешнего его увидели родители Ники, и без особых раздумий купили: им понравился и сам дом, и сад, что его окружал, и открывающийся с террасы вид. Каких-то тайных комнат и запретных территорий здесь, конечно, не было, но отец Ники настоятельно просил не выходить на тот злополучный балкон, опоясывающий угол здания, с которого прошлым летом свалился рабочий. Балкон был узким, с коваными, местами проржавевшими перилами, и смотрел прямо в сад и немножко на море, сквозь кроны высоких кипарисов.
Причина такой просьбы была понятна: не только перила, но и весь балкон давно уж держался только на честном слове. Вообще-то он грозил обвалиться в любой момент. Понятно, что у ребят такой балкон сразу стал излюбленным местом для отдыха. Положим, дверь, ведущая на балкон, была надежно заперта, но ведь есть и другие пути! Сюда же выходили два огромных, прекрасных окна, и уж их-то замкнуть не додумались.
Ника, чья энергия, казалось, сегодня била через край, несмотря на вчерашнее происшествие с бассейном, была особенно возбуждена. Она носилась по дому, включала громкую музыку, подбивала всех на дурацкие фотосессии и тому подобные глупости. После обеда её внимание привлек именно тот старый балкон.
– Хотите увидеть трейсера в деле? – воскликнула она, указывая на металлические перила. – Спорим, я заберусь туда по стене?
– Ник, чем плох простой вариант подняться по лестнице и выбраться туда через окно нашей спальни? – лениво предложил Денис.
– Тем, что он простой! – рассмеялась Ника. – Да, просто скучно: сидишь тут и ничего не делаешь… Смотри!
Она уже шагнула к массивной колонне, увитой побегами жасмина. Цветы осыпались белыми звёздочками, когда девушка схватилась за цепкие ветви и каменные выступы. её нога в легком сандалии мигом нашла первую опору… Ловкость трейсера взяла верх над осторожностью. Ника двигалась быстро, уверенно, как по тренировочной стенке, смеясь и изредка бросая взгляды вниз на потрясённых друзей.
Света ахнула, прикрыв рот ладонью. Кирилл замер, уставившись на девушку, которая была уже между вторым и третьим этажами. Соня вцепилась в руку Константина, её пальцы опять были ледяными. Она чувствовала, как по её спине бегут мурашки – не от страха высоты, а от леденящего предчувствия. Оно висело в воздухе, тяжёлое и недоброе.
Денис вскочил.
– Ника! Хватит! Слезай немедленно!
Его голос, обычно такой уверенный, дрогнул. Он видел, как дощатый пол балкона, когда Ника уже почти добралась до перил, слегка прогнулся, издав тихий, зловещий скрип. Вниз сыпались ручейки пыли.
– Да ладно тебе! – крикнула она сверху, уже перекидывая ногу через ограждение.
Её лицо сияло победой, волосы развевались на ветру.
– Видишь, я же…
Раздался хруст. Негромкий, но в наступившей тишине он прозвучал, как выстрел. Сухой хруст – как будто сломалась большая старая ветка.
Или балка.
Опора, сгнившая изнутри, под тем самым местом, где стояла девушка, не выдержала.
Казалось, время замедлилось. Денис увидел, как выражение торжества на лице Ники сменяется чистой, неприкрытой паникой, ужасом. её глаза, огромные, испуганные, на миг встретились с его. Она инстинктивно вскинула руки, словно пытаясь ухватиться за воздух. Её тело, такое лёгкое, ловкое, воздушное ещё какое-то мгновение назад, стало вдруг безвольным грузом. Она не кричала. Только тихий, захлёбывающийся выдох – и она исчезла за перилами.
Падение вышло почти беззвучным. Хруст раздался ещё лишь раз – когда Ника ухитрилась зацепиться за что-то, не иначе, чудом. Но это её не спасло, только замедлило полёт.
На секунду, пожалуй.
Но всё равно, случилось всё очень быстро. Пока её тело летело вниз, в густую зелень олеандров, скрывающую каменную плитку садовой дорожки, тоже прошла лишь секунда.
Для Дениса – вечность.
Звук удара был глухим, ужасающе мягким и в то же время оглушительным в наступившей тишине. Затем ребята услышали шелест потревоженных листьев и далёкий крик чайки. Всё вокруг, весь мир, вся Вселенная остались абсолютно такими же, что были секунду назад. Для мира ничего не изменилось.
Для Дениса – изменилось всё.
– Ника! – его крик разорвал эту мнимую тишину. – Ника!!! Нет!!!
Это был нечеловеческий звук, вопль из самой глубины души, полный отчаяния и ярости.
Парень уже бежал. Напрямик, прыгая через низкие кусты, продираясь через зеленые преграды повыше, снося на своём пути какую-то садовую мебель, дурацкие статуэтки… Его мир сузился до одной точки – до того места, где лежала Ника.
Она лежала неестественно, как сломанная кукла. Голова запрокинута, одна рука вывернута под странным углом. Никаких костей, торчащих наружу, видно не было – только жуткая неподвижность и быстро расплывающееся алое пятно у виска.
Её грудь не двигалась, не поднималась.
Костик, Соня, Света, Кирилл – подбежали следом, кто быстрее, кто медленнее, и, увидев Нику, застыли в шоке, не в силах сдвинуться с места. Ужас парализовал их. Только Соня прошептала что-то малопонятное.
– Узел… он дёрнул Нить…
Её лицо стало мертвенно-бледным.
Денис рухнул на колени рядом с Никой. Его руки дрожали так, что он едва мог коснуться её шеи, ища пульс.
Ничего. Или… едва заметно, тихо, робко, но пульс всё-таки был. Жизнь в ней ещё тлела, догорала углями в костре. Надолго ли она задержится? Как скоро этот шёпот угасающего пламени действительно сменится тишиной?
Денис инстинктивно чувствовал: скоро.
Очень скоро.
И, вместо этих робких слабых ударов, разольётся холод и пустота.
И тогда из самых глубин его сознания поднялось что-то древнее, сильное, не подчиняющееся разуму.
Даже не желание.
Требование.
Нет! Не отдам! Верни!
Он не думал о Ткаче. Не думал о его ножницах. Не думал о предупреждениях Костика и Сони. Он думал только о ней.
О Нике.
О её улыбке и смехе, о её дерзком взгляде, о тепле её тела рядом, ночью, о том, как её глаза сияли счастьем этим утром. Он не мог допустить, чтобы этот свет погас.
– Держись! – его шёпот был хриплым, будто чужим.
Денис охватил лицо девушки ладонями. Его пальцы впились в её виски, затем скользнули к шее, к груди, над тем местом, где должно быть сердце. Он знал, что делает. Он чувствовал. Внутри неё он ощущал эту разорванную Нить, последнюю угасающую искру. Парень глубоко вдохнул и…
Сперва ощутил тепло.
Даже не физическое, а какое-то иное, глубинное чувство начало пульсировать в его груди. Это ощущение нарастало, пока не стало почти нестерпимым. Жгучим потоком, лавой, оно устремилось вниз, по его рукам, к девушке. Ладони Дениса засветились. Сначала тускло, как угли в догорающем костре, потом ярче – солнечным, золотистым светом, который залил бледное лицо Ники, её неподвижное тело. Свет пульсировал в такт бешеному стуку его собственного сердца.
Он, закрыв глаза, шептал что-то, – бессвязные слова, мольбы или, может, проклятия, обращенные к самой смерти. Пот стекал с его лица, смешиваясь со слезами. Он горел изнутри, отдавая что-то самое сокровенное, самую суть своей жизни, чтобы вернуть, снова зажечь огонь в девушке, которую любит. Хотя бы искру, для начала.
Где-то далеко, может, на другом краю мира, снова ахнула Света, бессознательно вцепившись в руку Кирилла так, что следы от её ногтей потом сходили несколько дней. На её лице, мокром от слёз, эмоции быстро сменяли одна другую, от ужаса и отчаяния до ожидания и надежды. Сам Кирилл стоял, не замечая этого, с открытым ртом. Костик смотрел, тоже завороженный и ужаснувшийся, понимая, что это и есть тот самый дар. Соня закрыла лицо руками, даже не от страха, а от осознания неизбежного:
– Он показал себя… Теперь Ткач его заметит.
И вдруг все услышали слабый, едва уловимый вздох. Грудь Ники под ладонью Дениса дрогнула. Потом ещё раз, уже сильнее. Свет, исходящий от рук парня, стал медленно гаснуть, как угли после пожара. Он сам почувствовал страшную слабость, пустоту, как будто его вывернули наизнанку или выдавили до последней капли. Но он не отпускал её, прижимаясь лбом к её плечу, слушая этот хрупкий, прекрасный, восхитительный звук – её дыхание.
Живое.
Слабое, неровное, но живое.
Ника закашлялась и открыла глаза. Сначала в них было только смятение, боль и слепой ужас. Потом взгляд сфокусировался на лице Дениса, на его глазах, полных слёз, боли и безмерного облегчения.
– Дэнька? – голос был хриплым и каким-то колючим, как наждачная бумага.
Девушка попыталась пошевелиться и застонала от пронзительной боли, опоясавшей спину и ребра, обжигающей голову. Но она всё ещё была здесь.
Живая.
Денис рыдал. Громко, без стыда, судорожно обнимая её, боясь отпустить.
– Ты жива… Слава Богу, ты жива…
Он целовал её лоб, виски, мокрые от крови волосы.
– Скорую вызвать? – Константин достал из кармана джинсов телефон, и это рутинное, издавна знакомое действие вернуло его к реальности. – Или… ты уже всё исправил?
Он кивнул на девушку.
– Я уже вызвал, – тихо проговорил Кирилл. – Сразу же, как… В общем, сразу.
– Ис… исправил? – Ника нахмурилась, прислушиваясь к организму.
Нет, без повреждений вряд ли обошлось. Болело всё, даже в тех уголках тела, где, казалось бы, просто нечему болеть! Судя по ощущениям, она вся превратилась в один большой синяк.
Но… падение с высоты третьего этажа на камни обычно оканчивается вовсе не ушибами и синяками.
– Скорая уже едет? Хорошо, – обрадовался Денис. – Надо было попросить их, чтобы захватили какие-нибудь мозги. Здесь у некоторых их не хватает.
Он махнул рукой, не конкретизируя, о ком именно говорит. И так было понятно, у кого обнаружился этот дефицит.
Ника нахмурилась.
– Я, может, тупая, но на память не жалуюсь. И помню всё! Так что, скажи мне, дорогой… Что это было?
– Я… Я могу… – Денис отчаянно пытался подобрать подходящее слово, и никак его не находил, – лечить, наверное… не как врачи обычно лечат.
Соня шагнула вперёд.
– Мы всё это видели. Думаю, настало время рассказать всем. Могу попробовать. От шока все отошли? Готовы слушать?
Она посмотрела на каждого и вполголоса добавила, ни к кому не обращаясь:
– Начну рассказывать – шока будет намного больше…
– Рассказывать что? – обернулся к ней Кирилл.
– Как устроен мир, конечно, – пожала плечами та. – Про Нити, про Ткань, про…
– Про Ткача, – поддакнул Костик. – Эта история выглядит как полный трэш, но… вы же видели? – он кивнул на Нику, которая всё ещё лежала на заляпанных кровью камнях, но была поразительно живая для человека, рухнувшего на эти камни с третьего этажа.
– То есть, это не случайность, – обвиняюще нацелила она палец на Дениса. – Ты знал… всегда знал, что ты такой! И ты знала, – палец переместился и теперь указывал на Соню. – И… ты тоже?
Костик пожал плечами.
– Я в этом клубе новенький. Соня кой-чего рассказала, но я подозреваю, что далеко не всё.
Парень посмотрел ей прямо в глаза. Девушка не отвела взгляд. Вместо этого она спокойно кивнула.
– И не расскажу, – мелодично рассмеялась она. – Меньше знаешь – крепче спишь! Обрисую сейчас только самое главное: почему у Дэна получилось не пустить к Нике смерть. И почему он теперь сам в смертельной опасности.
На несколько минут разлилось молчание.
– Мой бывший парень в опасности? – удивилась Ника, со стоном приподнимаясь на локтях. В голове зазвенело, а в глазах всё поплыло, но девушка сжала зубы, решив, что сейчас терять сознание она не станет. – Рассказывай, Сонь!
– Бывший?! – вопрос прозвучал в три голоса.
Денису принадлежал, наверное, самый громкий, но Костик отстал от него совсем чуть-чуть, на полтона.
Третьим оказался Кирилл.
– Да, – уверенно отрезала Ника. – Ты всё это время притворялся кем-то другим. Получается, я тебя не знаю. Не рассказал о части себя – значит, не доверял. Нет доверия – нет отношений, нет любви.
– Прости, – выдохнул Денис. – Я… боялся.
– Боялся чего? Думал, что я сочту тебя… фриком? Уродом?! Психом???
Денис подавленно молчал. Конечно, именно так он и думал. А устрой он демонстрацию способностей, то Ника, чего доброго, стала бы считать психичкой и себя.
Да и стоят не так уж мало, демонстрации эти…
– Получается, всё это время ты мне врал, – припечатала Ника.
В каком-то смысле, конечно, так и выходило. Но есть же нюанс!
– Я не знал, как сказать, Ник…
Прозвучало жалко и слабо.
Фальшиво.
Действительно, если доверяешь человеку… даже так: если веришь ему, то можешь сказать, что угодно. И, если чувства взаимны, то человек поймёт.
Не может не понять!
Денис понял свою ошибку.
Надо было сказать.
А теперь… Как это исправить? Склеить разбитое, собрать разломанное… Стереть из памяти мерзкий, гнилой вкус вранья, считай – предательства. Он видел: Ника не притворяется, не позирует… Она-то вообще никогда не притворялась! В глазах девушки читалась не только физическая боль, но и глубокая душевная рана от его обмана.
Вот как объяснить, что он скрывал не дар, а опасные знания, если слова застревают в горле?
Впрочем, у Сони слова нашлись.
– Подруга, – проникновенно заговорила она. – Тебе не кажется, что ты… не очень правильно всё оцениваешь? Дэн тебе всё-таки жизнь спас! Расплатившись частью своей, между прочим.
– Что-о?
Теперь прозвучало не мужское трио, а всего-навсего дуэт. Денис с горечью кивнул: он знал это и так.
– А как вы хотели?!
Соня даже немного разозлилась, что с ней бывало очень нечасто.
– Как связать разорванную Нить, если она была натянута? – задала она вопрос и сама же ответила.
– Только вплести в неё кусочек другой Нити. Чтобы было где сделать узелок! А откуда эту другую Нить взять?
Все прекрасно поняли, откуда.
– И сколько? – хрипло спросил Кирилл.
Девушка пожала плечами.
– Почем мне знать-то… Год, два… может, десять лет… Но иначе никак.
– Ты и об этом знал? – строгим голосом поинтересовалась Ника.
Денис снова кивнул и растерянно улыбнулся, краешком губ. Мол, таков уж я…
– Вообще лютый кринж, – рассерженно проговорила Ника. – Я тебя об этом просила?! Мы даже просто друзьями не можем теперь быть! Я буду чувствовать себя обязанной…
– Лучше чувствуй себя дурой, – предложил Костик, у которого, как всегда, нашлось меткое словцо. – Твой парень отдал часть своей жизни за твою! Ты многих знаешь, кто на такое вообще способен?!
Чтобы усилить впечатление он ещё и уточнил, какой именно дурой. Грубо, но у него вообще не было ограничителя на использование мата в таких ситуациях. Рисковал снова получить по морде? Ну, конечно же! Денис был очень скор на расправу, и не далее, как вчера, он в этом убедился.
Но сегодня… Сейчас Денис ничего не сделал.
Просто вздохнул.
Быть может, жалея о том, что сделал вчера.
– Пойдем, Сэнсэй Дэн. Соберём вещи, – Константин кивнул другу. – Если у тебя нет других планов, мы уезжаем.
– Плохая идея, Кость, – негромко заметила Соня. – У Дениса все шансы не пережить встречу с Ткачом. А она состоится, и очень скоро. Дэн, считай, обмотался гирляндами огней и протрубил в трубу, типа, вот он я, иди и возьми.
– Ну тогда поехали с нами, – пожал плечами парень. – Будешь нашей защитницей и телохранителем.
Они с Денисом зашагали в дом.
Молча.
Разговор сейчас не требовался.
– Телохранителем едва ли получится, – вздохнула Соня. – Но… да, поеду. Попытаюсь. Чем смогу, как говорится. Ребят, лекция о мироустройстве пока откладывается.
– А может, отменяется? – предположила Света. – Вы там в каких-то своих экспеллиармусах и ахалай-махалаях запутались, но мы-то… нормальные! Нам это всё зачем?
Соня с шумом, сквозь зубы, выдохнула. Кажется, сегодня она разозлилась дважды.
– Видела, как Дэнька не дал Нике умереть?
Не дожидаясь утвердительного кивка, вопрос-то опять вышел риторический, девушка заключила:
– Ну и вот. Поздравляю: нормальной ты уже не станешь, ни-ког-да! Да и Ткач тебя заприметил, к гадалке не ходи Если он решит, что без тебя Узор на Ткани будет смотреться гармоничнее, то… – Соня соорудила из пальцев фигуру, изображающую ножницы, и “постригла” в воздухе, коротко и емко закончив:
– Чик-чик!
Она повернулась к подруге.
– Спасибо, Никусь! Всё было супер, до встречи в Ростове. Звони, если что!
И шёпотом прибавила:
– Я им сейчас нужнее.
Ника со стоном встала на ноги и тут же упала на колени. И вскрикнула от боли: эта часть тела явно была не в порядке.
– Лежи и не шевелись! – требовательно произнес Кирилл. – Скорая уже едет, а при переломах…
– Вроде бы нет переломов, – выдохнула Ника. Боль во всем теле упорно доказывала обратное, но движения и чувствительность были в норме. – Вообще-то это я тут будущий врач… Нормально всё. А если и остались какие-то мелочи – сейчас съезжу в больничку, починят… наверное. Хорошей поездки, Сонь!
– Поправляйся. Да, и вот ещё что, – улыбнулась подруга. – Наше соглашение в силе. В ваши с Дэном отношения не лезу.
Ника украдкой вытерла слезинку. Так, чтобы никто не заметил.
Заметили все.
– Нет уже этих отношений, видишь же, – срывающимся голосом добавила она.
Соня демонстративно закатила глаза.
– Вангую: два… ну, ладно: три дня и…
– Дэнька обманывал меня, – печально проговорила Ника. – Такое я не прощаю никому.
Соня фыркнула.
– Если любишь, Ник… прощаешь всё. Вообще всё, понимаешь? Нет, наверное ещё не понимаешь, – задумчиво прибавила она. – Тебе всего-то семнадцать… Ничего, поймёшь.
Она убежала следом за парнями. На террасе остались Света и Кирилл, верно, рассудив, что бросить сейчас Нику одну – тоже не дело.
Второй день рождения, как-никак!
– Семнадцать, – проворчала новоиспеченная именинница. – Можно подумать, тебе сильно больше!
Она внезапно осеклась. Можно подумать, действительно.
Даже нужно.
<< Предыдущая глава | Следующая глава >> | Оглавление | Другие книги | Благодарности | Донаты (CloudTips)